Это относится не только к предметам вроде камешков или трубочек бамбука, но и к самим сюжетам. Чисто технически сюжеты работ Галины Бодяковой можно разделить на «реальные» и «сказочные». «Сказочные» — это про Лошадку и ее шоколадку («Шоколадка»), про Кота в очках («Шел снег»), про Улитку («Хорошее настроение»), про Тигренка («Брусничная поляна»), про Зайчонка и Волка («Колыбельная») — и еще про «всех, всех, всех», простодушных и добродушных, а из себя — разноцветных. А «реальные» истории — это про Девочку, которая мечтала стать балериной («У зеркала»); или про Девочку и ее Облака («Август»); или про Девочку и Снег («А снег идет»); или о чудесном вечере, когда сбылись абсолютно все мечты — и рядом с теплым морем явился каток в огоньках (Summer Time). Однако разделение такое — совершеннейшая и, по большому счету, никому не нужная условность. Потому что в продолжении истории про Зеркало или про Облака вполне мог возникнуть и Лев («Я с тобой»), а главной героине ничто не мешало преобразиться в Принцессу песочных замков. В конце концов, сама Галина Бодякова пишет сказку (когда — длинную, когда — в несколько строк) практически к каждой своей работе. Иногда такая сказка оказывается не просто «важным комментарием», но и необходимым условием — например, в «Сне маленького дельфина» имеется в виду реально существовавший самолет, называвшийся «Дельфин» (хотя, быть может, настоящий дельфин, мечтающий о том, чтобы превратиться в самолет, — тоже неплохой сказочный сюжет). И только иногда добрая и мудрая художница вдруг умолкает перед своей работой, словно смущенная ее щемящей пронзительностью, почти трагичностью («Жулька»).

Оксана ЛАМОНОВА,

искусствовед

Киевские ведомости

№97 (3765), Суббота, 13 Мая 2006